Статья опубликована в № 5469 от 22.04.2022 под заголовком: Асгар Фархади: Искусство и цензура как вода и камень

Асгар Фархади: Искусство и цензура как вода и камень

Гениальный иранский режиссер как будто оказался в своем собственном фильме

Режиссер Асгар Фархади – гордость Ирана, принесший стране целых двух «Оскаров». Он один из шести не американских режиссеров в истории, выигравших эту награду дважды наряду с такими фигурами, как Федерико Феллини, Ингмар Бергман или Акира Куросава. Но сейчас он как будто оказался в своем собственном фильме – и его блестящая карьера под угрозой

Его последняя кинолента «Герой» (2021) удостоена Гран-при Каннского кинофестиваля и была выдвинута от Ирана на «Оскара». Но фильм в итоге не вошел даже в шорт-лист и доставил Фархади множество неприятностей – которые еще не кончились.

Фильм «Герой» рассказывает о человеке, попавшем в тюрьму за долги. Его выпускают на два дня, чтобы он попытался урегулировать вопрос с кредитором. И в то же время его девушка обнаруживает потерянную сумочку с золотыми монетами. Увы, их недостаточно для выплаты долга. Главный персонаж решает вернуть потерю ее владельцу и становится героем соцсетей. Но так ли он бескорыстен и честен? Его блестящая репутация разрушается на глазах.

В похожей истории оказался и сам Асгар Фархади. Восемь лет назад уже очень известный режиссер дал задание своим студентам на семинаре документального кино снять историю про потерянную и найденную вещь. Он раздал список таких случаев. Но студентка Азаде Масихзаде нашла свою собственную историю в газетах родного города и сняла документалку «Все победители, все проигравшие» (2018). Увидев «Героя», она публично обвинила Фархади в краже идеи и подала иск в суд.

В этом месяце иранский суд частично удовлетворил иск Масихзаде, признав доказательства о плагиате против Фархади достаточно серьезными. Но отказал ей в требовании разделить с ней доходы от мировых сборов «Героя» (чуть более $2,5 млн). Как отмечается в официальном заявлении французского продюсера «Героя» Александра Малле-Гая, которое приводит издание Variety, пока это не окончательный и юридически обязывающий приговор и Фархади не признан виновным в плагиате. Точнее было бы сформулировать, что обвинения признаны судьей достаточно весомыми для более детального рассмотрения дела и вынесения приговора, который потом может быть обжалован в апелляции, отмечает Малле-Гай.

Иранского режиссера Асгара Фархади рассматривали в этом году на пост председателя жюри Каннского фестиваля, пишет Variety. Но теперь из-за суда по поводу плагиата если эта идея и впрямь существовала, то вряд ли будет реализована, поскольку фестиваль в Каннах трепетно относится к своей репутации. А до этого карьера выдающегося иранского режиссера шла по восходящей – жюри ведущих мировых фестивалей сделали его своим любимцем, его фильмы получали множество наград.

Знакомство с кино и первая награда

Фархади родился в иранской провинции Исфахан в 1972 г. The New York Times (NYT) сравнивает это с тем, как если бы он появился на свет где-нибудь в российском Волгограде в 1910 г., за семь лет до Октябрьской революции. Именно революция через указанный срок после его рождения грянула в Иране, и после временного правительства к власти пришел аятолла Рухолла Хомейни. Родной город Фархади Хомейун-Шахр был переименован в его честь в Хомейни-Шахр.

«Я проучился в начальном классе пару месяцев, когда грянула революция, – вспоминал Фархади в интервью The Hollywood Reporter. – Нашей учительницей была женщина, которая всегда была красиво одета, и мы все ее любили. Я прямо-таки ждал следующий день, когда смогу пойти и увидеть ее. Во время революции школы закрыли. А в следующем году вместо той женщины нас учил мужчина. Для меня смысл революции долгое время был в том, что я потерял кого-то, кто мне очень нравился».

Семья Фархади владела продуктовым магазином и принадлежала к среднему классу. Сам будущий режиссер был вторым ребенком из четырех и, как другие его братья, после школы помогал родителям торговать. Никто из его родни никогда не имел даже косвенного отношения к кино. Правда, его дед был одаренным рассказчиком, которого заслушивались все знакомые, и Фархади в детстве мечтал стать как он. И в итоге в какой-то степени у него это получилось.

Через полтора года после того, как Хомейни пришел к власти, началась ирано-иракская война (1980–1988). «В нашем районе взорвалась бомба, тот случай не исчезнет из моей памяти», – уверял Фархади NYT. Его старший брат однажды не вернулся из школы: сбежал на фронт. Его удалось разыскать и вернуть спустя месяцы, во время которых Фархади страшно жалел, что слишком мал, чтобы его взяли в армию.

Для воспитания патриотизма власти иногда крутили в кинотеатрах старые пропагандистские фильмы союзников о Второй мировой. Иранцам объясняли, что Саддам Хусейн ничем не отличается от Гитлера. В родном городе Фархади не было кинотеатра, но как-то они с друзьями поехали на автобусе в центральный город провинции Исфахан. Рейс опоздал, и Фархади попал в зал где-то к середине фильма. Тем не менее он был поражен картиной. Главный герой в ней был подросток, член группы сопротивления в Восточной Европе, и в конце убивал нацистского злодея.

Много дней Фархади придумывал различные варианты пропущенных из-за опоздания сцен. Теперь он хочет того же самого от собственных зрителей. В его произведениях многое остается за кадром. «Я не хочу, чтобы фильм взял и просто закончился, – говорил он NYT. – Я хочу, чтобы зрители думали о фильме и задавались вопросами».

Придя к власти, Хомейни подумывал о запрете кино. Но, осознав потенциал пропаганды, напротив, сохранил господдержку и кинокружки для молодежи. В 13 лет Фархади написал сценарий и пошел в ближайший кружок молодых режиссеров. Формально он был слишком юн, чтобы записаться в него. Но мальца пожалели, выдали восьмимиллиметровую камеру – так Фархади снял свой первый фильм. Речь в нем шла о двух друзьях, которые нашли радиоприемник и задумались, как его делить. Решили, что каждый будет владеть им один день по очереди. Беда в том, что оба увлеклись радиосериалом, идущим каждый вечер. Слушать только каждую вторую серию не то что не имело смысла, а было пыткой. Договориться же как-то иначе друзья не смогли. Радио оказалось бесполезным, и в конце фильма друзья его выкинули.

За эту работу Фархади получил первую награду – велосипед. Церемония награждения проходила в Исфахане, Фархади приехал на нее один. К ее концу стемнело, лил дождь, автобусы перестали ходить – лауреат два часа крутил педали, чтобы доехать до дома. Когда отец открыл дверь и увидел его, промокшего и измученного, но гордого призом, то у него не хватило духу отругать сына. Он только спросил: «А оно того стоило?»

Этот вопрос занимает Фархади до сих пор. Глядя на свою 13-летнюю дочь, он думает о том, что ему не стоило так рано взрослеть ради кино, делился режиссер с NYT: «Не нужно было так много работать, не нужно было начинать так рано».

По заветам Станиславского

Первая награда вдохновила Фархади, и он решил изучать кино в Тегеранском университете, но приемная комиссия сочла, что ему больше подходит театр. В то время это казалось неудачей, а в итоге стало козырем Фархади. У Генрика Ибсена, Августа Стриндберга и Антона Чехова Фархади научился тому, как создавать истории, признавал он. А у Константина Станиславского, по которому писал диссертацию, – его знаменитому методу, согласно которому актеры должны испытывать подлинные переживания на сцене.

Например, в фильме «История Элли» (2009, «Серебряный медведь» за лучшую режиссуру и рейтинг IMDb 7,9) главная героиня тайно помолвлена ​​с мужчиной. Ее нареченный появляется в последнем акте, когда Элли уже пропала без вести. В фильме нет ни единой сцены с ними вдвоем. И все равно Фархади настоял, чтобы играющие героев актеры проводили много времени друг с другом на репетициях и отыгрывали в это время влюбленность.

Еще будучи студентом, Фархади начал писать сериалы для радиоспектаклей для гостелерадиокомпании «Голос Исламской Республики Иран» (IRIB). Они были настолько популярны, что вскоре ему стали поступать предложения от телепродюсеров IRIB. После того как несколько сценариев вышло в телеэфир, Фархади поставил ультиматум: он продолжит писать, если сам станет режиссером и продюсером собственного шоу. Так в 23 года он стал автором телешоу «Повесть о городе» с псевдодокументальными историями о социальных проблемах: бедности, миграции, наркомании.

В конце концов Фархади замахнулся на длинный метр. Сначала вместе с режиссером Эбрахимом Хатамикией написал сценарий для драмы «На низкой высоте». А потом нашелся кинопродюсер, который предложил сделать из серии передач «Повести о городе» полноценный фильм, режиссером которого станет Фархади. Но в Иране каждый сценарий перед тем, как его пустят в работу, должен получить добро от министерства культуры. Это касается всех фильмов, а не только финансируемых государством. Придуманный Фархади сюжет о заключенных показался чиновникам слишком мрачным.

Пока Фархади вносил бесконечные исправления, он успел придумать, написать, получить одобрение и даже снять другой фильм, «Танцуя в пыли» (2003, рейтинг IMDb 6,7), о разводе мигранта (по сюжету герой – азербайджанец). Он тоже основан на серии «Повести о городе». Исполнитель главной роли Фарамаз Гарибян собрал за эту работу ряд призов, в том числе приз на 25-м Московском международном кинофестивале. Фархади в Москве получил номинацию на золотого «Святого Георгия» за лучший фильм, но не выиграл приз.

В итоге он все-таки довел историю о заключенных до того, что у чиновников из минкульта не осталось претензий, и в 2004 г. выпустил фильм «Прелестный город» (рейтинг IMDb 7,7). Кинокартина также собрала ряд наград, уже для Фархади, – в Варшаве, Индии, Хорватии.

Обе ленты были сентиментальными портретами маргинализированных молодых людей, пытающихся сбежать от обстоятельств, писала NYT. Третий фильм – «Фейерверки по средам» (2006, рейтинг IMDb 7,7) – совсем другое дело. Это плотно построенный, соблюдающий классическое единство времени, места и действия фильм. Он показывает один день из жизни не самой благополучной пары из среднего класса глазами убирающейся у них девушки из рабочей семьи, которая вскоре должна выйти замуж. Это был первый полнометражный фильм Фархади о его собственном социальном окружении и первая работа, где он широко применил свои театральные навыки.

После выхода этой киноленты The Hollywood Reporter писал, что Фархади «совершил революцию в иранском кино, вытащив его с проторенного пути реализма, проложенного такими режиссерами, как Аббас Киаростами и Мохсен Махмальбаф, на новый, сильно драматизированный и театральный путь». То, как он исследует сложности современной жизни и моральные дилеммы, Los Angeles Times сравнивала с матрешкой, «где за одной историей скрывается еще одна». Вот только наград «Фейерверки» не снискали.

Первый «Оскар»

В 2011 г. Фархади выпустил «Развод Надера и Симин». Читавшие сценарий этого фильма удивлялись. «Почему ты хочешь снять такой фильм? Это очень местечковая история об Иране, никто за пределами страны ее не поймет», – вспоминал Фархади в беседе с The Hollywood Reporter. На что он парировал: «Нам удалось сделать что-то успешное за рубежом, давайте теперь сделаем что-то популярное в самом Иране».

Фархади был настолько уверен, что вне страны это кино никому не нужно, что даже не заложил в бюджет расходы на субтитры. Когда ему позвонили из руководства Берлинского кинофестиваля и попросили отсмотреть ленту, Фархади сначала отказал им из-за отсутствия перевода. В итоге немецкие функционеры настояли на своем, нашли синхронного переводчика, пригласили в свой офис и посмотрели-таки кино. «Развод» стал первым иранским фильмом, получившим «Золотого медведя». В Иране его прокат шел при ажиотажном спросе, а с учетом мирового проката «Развод» стал самым кассовым иранским фильмом в истории, собрав $23 млн при бюджете в $500 000 (здесь и далее данные «Кинопоиска»).

Речь в фильме о том, что мужчина и женщина при разводе делят 12-летнюю дочь. Мужчина остается в Иране, чтобы ухаживать за отцом, у которого болезнь Альцгеймера. Мать девочки хочет эмигрировать, чтобы растить дочь в другой культурной среде. «Как мать я бы предпочла, чтобы моя дочь не росла в таких обстоятельствах», – говорит женщина в хиджабе. «Каких обстоятельствах?» – спрашивает сбитый с толку судья и не получает ответа. Это умолчание не только художественный прием, но и способ обойти цензуру и одновременно высказать, что хотел.

За чей счет банкет?

«В Иране есть два пути профинансировать фильм [в условиях санкций]: господдержка или частные инвестиции. Я выбрал частные иранские банки», – рассказывал Фархади Financial Times. The Guardian сравнивала иранское кинопроизводство по масштабам с европейским: там выпускают около сотни полнометражных игровых фильмов, т. е. на уровне многих европейских стран. Но то «иранское кино», которое знают на Западе и награждают на международных фестивалях, составляет лишь небольшую часть фильмов. Большинство лент не может похвастаться художественными достоинствами и не пересекает границ страны, отмечает издание. Они, как утверждает The Guardian, появляются на свет только потому, что в Иране крупнейшим инвестором и дистрибутором является государство, готовое тратить серьезные деньги на картины, которые часто не приносят дохода.

«Вся история иранской культуры – это аллегорический, метафорический язык, который является чем-то уникальным, потому что писатель не хочет прямо говорить вам, что происходит. Вы должны использовать другие средства, чтобы понять», – объяснял Фархади Financial Times. А NYT он говорил: «Искусство и цензура как вода и камень. Вода найдет способ обтечь его». Пакистанская газета Dawn считает, что цензура отчасти и сделала иранские фильмы, в которых политический подтекст привносится с помощью аллюзий и намеков, такими интересными и глубокими.

«Развод» имел все шансы не выйти в свет. Съемки этого фильма попали под запрет иранских чиновников после того, как Фархади публично высказался против ареста своего коллеги Джафара Панахи за антиправительственную деятельность и участие в акциях протеста против официальных итогов выборов 2009 г. Через несколько недель простоя чиновники все же разрешили съемочной группе продолжить работу над фильмом.

Это предостережение Фархади не проняло. В жюри Берлинского фестиваля должен был участвовать Панахи, но не смог из-за ареста. Чтобы привлечь к его судьбе внимание, в жюри поставили пустой стул. Получив премию, Фархади обратился к этому пустому стулу, показывая трофей: «Это и тебе тоже. Надеюсь, в следующий раз ты будешь стоять на моем месте».

«Развод» в итоге получил 89 наград и 50 номинаций, заслужил оценку 8,3 на IMDb из 10 и принес Ирану первого «Оскара» за лучший фильм на иностранном языке. На выходку с обращением к пустому стулу власти отреагировали не сразу. Когда режиссер получил «Оскара», власти официально приветствовали это (тем более один из конкурентов был из Израиля, с которым у Ирана ужасные отношения). Но по возвращении победителя в страну запретили провести публичное мероприятие в честь Фархади. Причину запрета не сообщали. Одна из версий – некоторые иранские консерваторы были недовольны темами фильма: беспорядки в Иране, гендерное неравенство и желание многих покинуть страну, писало канадское интернет-издание CBC.

Фархади едет за рубеж

В 2013 г. Фархади выпустил свой первый фильм, снятый за пределами страны, – «Секреты прошлого» (Le Passе). Он был режиссером и сценаристом, а продюсировали его западные коллеги. По мнению The Hollywood Reporter, в фильме нет ничего иранского. Он был снят в Париже почти полностью с европейским составом. Главный герой – иранец, который возвращается во Францию, чтобы развестись с женой-европейкой.

«Я никогда не думал, что буду снимать фильмы за пределами Ирана, хотя раз или два у меня был шанс», – признавался Фархади The Hollywood Reporter. Минус Ирана в том, что бюджеты фильмов несравнимо меньше, чем в США и Европе, рассуждал он. Если в Иране Фархади мог рассчитывать максимум на полмиллиона, то во Франции работал с $11 млн (мировые сборы составили чуть меньше этой цифры). Кроме того, по словам режиссера, иранский фильм дважды проходит цензуру: сначала одобрение должен получить сценарий, а потом уже готовый фильм. Например, на экране женщины обязаны носить хиджаб, поэтому возникает парадоксальная ситуация: снимается сцена дома, где обычно женщины ходят простоволосыми, а актриса все равно в платке, делился он с The Hollywood Reporter.

«Это как погода, – говорил Фархади о цензуре NYT. – Утром солнечно, во второй половине дня облачно. Не существует универсального шаблона или закона [как обойти цензоров]». «Порой, когда давление оказывалось слишком велико, я мечтал о второй стране, куда бы я мог уезжать снимать кино», – признавался он The Hollywood Reporter.

«Секреты прошлого» собрали ряд номинаций и наград, самые яркие из которых – приз за лучшую женскую роль и приз экуменического жюри в Каннах. На IMDb он получил оценку 7,7.

Второй зарубежный фильм Фархади – «Лабиринты прошлого» (Todos lo saben) – вышел в 2018 г., был снят в Испании, а главные роли сыграли Пенелопа Крус и Хавьер Бардем. «Некоторые находят этот фильм странным, потому что они привыкли, что я всегда что-то умалчиваю, что я не все объясняю», – констатировал Фархади на страницах NYT. Но такова местная культура, оправдывался он. Хотя на IMDb фильм оценили в 6,9, он оказался коммерчески успешным, заработав при бюджете в $10 млн почти вдвое больше. Эта кинокартина собрала девять номинаций на испанскую премию «Гойя» и была претендентом на «Золотую пальмовую ветвь» в Каннах, но ничего из этого в итоге так и не получила.

Трамп против Фархади

В перерыве между этими двумя зарубежными проектами Фархади снял в Иране свой второй оскароносный фильм – «Коммивояжер» (2016) – о том, как переворачивается идиллическая жизнь влюбленных, когда они переезжают в другую квартиру, с темным прошлым. В Каннах его отметили за лучший сценарий и лучшую мужскую роль, а на IMDb он получил 7,7. В общей сложности лента собрала 27 номинаций и 13 наград, включая «Оскара».

Но получать «Оскара» Фархади не поехал. 27 января 2017 г., менее чем через неделю после попадания «Коммивояжера» в шорт-лист, президент Трамп подписал указ № 13769, запрещающий на 90 дней въезд в США гражданам семи стран с мусульманским большинством. Иран попал в их число. Фархади мог запросить для себя и актеров исключение, но не стал.

Вместо этого он собрался с семьей и друзьями дома, чтобы посмотреть церемонию «Оскара» в прямом эфире. Иранское телевидение не транслирует подобные мероприятия по соображениям непристойности картинки – как минимум из-за нарядов женщин. Но многие иранцы нелегально поставили спутниковые антенны. Жена Фархади режиссер Париса Бахтавар даже посвятила этому свой дебютный фильм: «Колокол» (2008) рассказывает о молодой паре, ищущей деньги на незаконную антенну.

В день церемонии «Оскара» тарелка у Фархади, как назло, сломалась, рассказывал он NYT. Вызванный мастер не смог устранить проблему. Помог друг, который смотрел шоу онлайн с помощью VPN и сумел наладить удаленное соединение с ноутбуком Фархади как раз к моменту, когда объявили о вручении ему статуэтки за лучший фильм на иностранном языке. Когда на следующий день Фархади разговаривал со своей соседкой снизу, она пожаловалась, что испугалась землетрясения: в квартире Фархади так кричали и топали, что у нее тряслась мебель. Еще бы – в этот момент ее сосед сверху вошел в число лучших не американских режиссеров в истории кино.-

Читать ещё
Preloader more